Увидеть Париж…

2001

Возможно ли это, если нету визы? Как показала практика — вполне.

И при этом вовсе даже не умереть.

Эта мечта — увидеть Европу и Париж, живет во мне уже давно (может быть, она даже досталась мне по наследству — от мамы). Долгие годы эта возможность была для меня очень далека от реальности, и вот …

Финансировать проект вызвался мой друг, который и сам давно уже нуждался в отдыхе, измученный своей напряженной работой. Но отдыхать в России или в Крыму он не хотел. Его основным желанием было поплавать в море, поваляться на пляже на горячем солнышке и расслабиться. Моим основным стремлением было побывать в Европе (где я никогда еще не бывала и до знакомства со Школой автостопа думала и не побываю) и увидеть своими глазами Эйфелеву башню, о которой рассказать потом маме.

План был такой: купить путевку на две недели, первую неделю пожить в забронированном отеле в Испании, позагорать и покупаться в Средиземном море, а вторую неделю попутешествовать по Европе, например, взяв напрокат машину.

Так мы и сделали. Обратились в турагентство Мондо-турс по совету друга, который в нем когда-то якобы работал и которого оно же (как выяснилось позже) однажды уже кинуло.

Далее хронология общения с турагентством такова:

В субботу на 12.00 часов назначен вылет.

Звоню в понедельник. Очень долго не берут трубку. Сонный голос:

«Кто?.. Что?.. Фамилия?.. А вы в какое агентство-то обращались» — «Вот Ваша визитка передо мной. Мы заплатали вам половину денег» — «А!.. Тогда сейчас пойду посмотрю…» — «Когда можно приехать за документами?» — «Побыстрее делайте полную оплату путевки — прямо завтра. Тогда сможете взять документы».

Приезжаю. Отдаю деньги.

— А где наши паспорта?

— В посольстве.

— ???

— Позвоните в четверг.

А лучше приезжайте в пятницу после 19 часов (а агентство работает до 19.00), а лучше в 20 часов. А лучше все документы вместе с билетами мы привезем вам сами в субботу в аэропорт прямо к самолету (!)

Приезжаю в пятницу.

Девушка выкладывает мне на стол пакет с нашими документами и с невинным видом сообщает:

— Вы знаете, ему визу дали, а Вам — нет.

— Почему??!!

И знаете, что они отвечают?!

Нет, они бормочут:

Ну, вроде бы вам позвонили (Кто?!)… представитель посольства, и ему как-то не так ответили (опять — Кто?)… Что-то не так сказали. Ему это не понравилось (Что?!). И, в общем, визу поэтому не дали…

Бред какой. НАМ НИКТО НЕ ЗВОНИЛ!!

— Очень сожалеем, но помочь ничем не можем…

— Денег тоже не отдадим,

— Читайте договор: ответственность за посольство не несем,

— Говорите с директором, он будет после обеда в понедельник, (в понедельник!!)

— Сейчас? Сейчас он играет в теннис и его лучше не беспокоить…

И так далее, и в том же духе.

Представляете наши ощущения?

Плюс потраченная приличная сумма денег, которые, выходит, пропадают; плюс напряги на работе, измотавшие в конец за год нервы; плюс сидение все лето в московском пекле и предвкушение — что вот, наконец-то мы немного отдохнем… и вдруг — как обухом по голове. Все наши попытки воздействовать возмущенным голосом, ссылкой на разумные доводы, мольбой «как-то посодействовать», легендами о свадебном путешествии успехом не увенчались. Девушка только беспомощно (и спокойно) разводила руками, поминутно «очень нам сочувствовала» и рассказывала утешительные истории о том, как «однажды одной пожилой женщине, желавшей поехать по путевке с мужем, тоже в последний момент не дали визу, хотя у них даже была одна фамилия!».

Одним словом — дело ясное, что дело темное.

Одного я никак не могу понять — причину отказа мне в визе. В голове роятся догадки: может быть, им не понравилась моя фотография (при оформлении договора под рукой была только в полный рост, для портфолио — обещали вырезать лицо), может быть, мой чистенький загран (оформлен в 1996 году, но не выезжала никуда ни разу).

Сгоряча начинаем отказываться от брони в отеле, звонить в Испанию (мой спутник один ехать не хочет), чтобы вернуть хоть какие-то деньги. Но, забегая вперед — слава богу, не успели отказаться.

Турагентство покидаем после пролетевшего гнева — просто убитые.

Абидна, даа!!?

Разве я виновата, что у них там «многие девушки уезжают за границу и уже не возвращаются, а идут работать в бордели»? Разве я виновата, что мне еще не скоро тридцать и что неплохо выгляжу? Разве виновата, что в паспорте нет штампа о замужестве?

Я просто хочу увидеть Париж! Хочу!!..

Возникшая в памяти фраза из классики: «если человеку не дают визу, значит, надо ехать без визы» придает стимул, а праведный гнев на все эти глупые посольства и турагентства добавляет сил. Надо прорваться!

Вечером, будучи в состоянии аффекта, я развила бурную телефонную деятельность. Где мои любимые автостопщики, люди бывалые? Что они посоветуют? Кто, может, автостопом в Испанию сейчас, срочно собирается? Может, возьмут с собой… Я ведь все равно должна прорваться в Европу, так или иначе. Как вообще с визами обычно бывает? Может, что-то можно придумать? Как быть?! Целый час грузила Валеру Шанина своей запутанной ситуацией, перебирали и так и сяк возможные варианты развития действий.

Всю ночь я и мой друг не сомкнули глаз, утром с квадратными головами поехали вместе в аэропорт, абсолютно ничего с собой не взяв.

Решили так: попробуем прорваться в Шереметьево и как-нибудь там — по прилете в Барселонском аэропорту. Если устроят мне «депортурас» и отправят обратно на самолете, то хоть бесплатно, а в понедельник пойду в Посольство ругаться. Так хоть и в выходные мне будет чем заняться, и если в Испанию не попаду, то хоть на самолете полетаю! Второй раз в жизни. Не могу сказать, что очень люблю подниматься в воздух, но жалко, если пропадет оплаченный билет на чартерный рейс.

В аэропорту (для меня месте новом, непривычном) — как обычно: толпы народу, куча рейсов. Встали в очередь на регистрацию. Шли к окошечку — как на плаху: вот сейчас спросят: где виза. И завернут. И всё.

За стойкой женщина-блондинка. Честно смотрю ей в глаза, а сама дрожу. Взглянула на меня лишь раз, улыбнулась. Шлёп штамп, закрывает, отдает. Два шага в стеклянные двери. Всё, — обнимает меня мой друг, — мы на нейтральной территории. Да?.. Уже?.. Всё как во сне.

Так прошла наша регистрация на рейс. Никто не стал открывать ту страничку моего паспорта, где стоит не виза, а в самой середине маленькая, но очень зловредная печать отказа. Которая лишает права владельца такого паспорта въезда в страны Шенгена на 3 месяца. А симпатичная девушка в форме у выхода из аэропорта на взлетное поле, которой я очень боялась (по понятной причине), лишь улыбнулась мне и вручила посадочный талон.

И вот мы уже в воздухе. Бодрствовать — слишком тревожные мысли теснятся в голове, спать — тоже, из-за напряжения — никак.

Стюардесса предлагает спиртные напитки. По полстаканчика пластиковых шампанского за то, «чтобы после приземления в Барселоне всё прошло нормально». Чуть-чуть помогло. Но все же, и физически и душевно в течение этих пяти часов неопределенности нам было мягко говоря немного не по себе.

Мы попрощались со своим отдыхом, со свободой и друг с другом, молча глядя круглыми глазами в глаза друг друга и думая: что будет с нами через час-другой, когда самолет сядет в Барселоне. Примут… Однозначно, примут. А может быть… Но как?

Об этом в следующей серии нашего боевика.

Аэропорт — стеклянная тонированная коробка со множеством прозрачных дверей, все из которых закрыты. В общем, положение безвыходное. Выход только вперед через фэйс-контроль, а вот туда-то как раз мне попасть и никак нельзя. По крайней мере, так не хочется! Не хочется получить черную метку в загранпаспорт о незаконном въезде (то есть влёте) в страну и лишиться потенциальной возможности посещения Европы на целые пять лет!

Я пристроилась в конец прилетевшей очереди и согнулась под бременем бессонницы и безнадежности, краем глаза всё же замечая, как мой друг обнюхивает все стеклянные двери и стеклянные щели. Но, где там! — думаю я. Вот здесь, справа, нет стекла. Только два железных столбика с натянутой между ними верёвочкой. Символическое заграждение. Но за ним сидят за компьютерами люди в зелёных формах с оружием на поясе. А вот оружие, надо думать, далеко не символическое. Туда бежать — начнут стрелять. А зачем нам международный скандал?? Да, похоже, правда, положение безвыходное. И вдруг… Мой друг окликает меня сзади из середины большого зала и манит так ручкой, мол, иди сюда. Ладно, покидаю очередь, подхожу. С ним мужик, высокий, светлый, славянская внешность, на груди — бэйдж (видно, работает здесь). Оба улыбаются. Мужик окидывает меня быстрым взглядом и тихонько ведёт нас в левую сторону стеклянного зала. Несколько ступенек вниз на эскалаторе, стеклянная солнечная дверь. Он молча достает из кармана магнитную карту, прислоняет её к специально панели, и — дверь распахивается. Еще два шага вперед — и мы уже на залитом солнцем асфальте испанского города Барселона. Счастливо, — улыбается мужик, шурша заработанными только что двумя стодолларовыми бумажками, и исчезает из нашей жизни так же как появился внезапно — и навсегда. «Нашёлся заинтересованный человек, объясняет друг, — запросил сначала четыреста. Но мог ведь и за сто провести — одного из нас, ведь у другого виза есть. Но мы из-за усталости сразу не сообразили, так что паспорт моего друга остался без печати о въезде в Испанию. Ну да ладно. Это мелочи по сравнению с тем, что мы только что совершили. Проникли на территорию чужой страны без визы! Мы чувствовали себя героями дня и преступниками одновременно.

Преодолев этот шаг — самый важный в нашей приключенческой поездке, стали звонить нашим мамам, которые были в курсе нашей возникшей перед самым отъездом проблемы: «Мы уже здесь! В Барселоне!». Мамы, естественно, плачут в разных концах города и, конечно, тоже не спали всю ночь.

К нашему гиду, молодой загорелой девушке Наташе, встречавшей нас — туристов из Москвы, с табличкой турагентства в руках, мы подошли уже со спины. Мой друг зачем-то сразу поделился с ней безвизовостью нашего пребывания здесь, и все две недели она шарахалась от нас, как от ПИНов (ПИН — Потенциальный источник Неприятностей).

В отеле выручило то, что для регистрации в двухместном номере достаточно было одного паспорта на двоих. Так что зарыла я свой несчастный загран на самое дно сумки и на две недели забыла, как он выглядит. Правда, один раз за это время я чуть было его не достала, но всё обошлось. Дело было на границе Франции с Испанией, когда мы ночью возвращались в Испанию на взятой там напрокат машине. На встречном (во Францию) направлении на пропускном турникетном пункте платной автострады кого-то поймали. Полицейские машины с мигалками, много полицейских, заглядывают под задержанную машину. Даже с нашей стороны, где мы проезжали, вышел полицейский с дубинкой и пошел туда помогать. Перед нами еще легковая машина, в которой начинают проверять документы. Их спрашивают почему-то не у водителя, а у сидевшей рядом с ним женщины среднего возраста. Всё, думаю, сейчас, конечно же, и у меня проверят. Мой друг открывает настежь стекло со своей стороны и преданно смотрит в рот полицейскому. Но тот небрежно так, глядя в сторону, взмахивает рукой, мол, проезжай, нужен ты… Не веря своим глазам, жмём на газ, и уже отъехав несколько метров, отойдя от мандража, смеясь, с издёвкой спрашиваем друг у друга: «Что, страшно??!»

Да, было страшно, надо сказать. Было страшно поселяться в отелях ( вдруг нужен мой паспорт?), было страшно ходить по улицам (казалось, все полицейские смотрят только на меня), было страшно пересекать испанско-французскую границу (кстати, внутри Европы, это делать легко — паспорт абсолютно никто не проверяет). И все же все эти волнения и напряги не помешали нам отдохнуть, увидеть много интересного, а наоборот придали остроты ощущениям в нашем путешествии. Не помешали нам, безумцам, спустя первую неделю, когда бронь нашего номера кончилась, покинуть кров «родного отеля» и, взяв на прокат маленький симпатичный «Сиат», рвануть туда, в Центр Европы, в Центр Мира, в голубую мечту поколений — во Францию, в Париж!!!

Париж! Он предстал пред нами загадочным и безлюдным, полным огней, колонн и уютных улочек. Преодолев по суперскоростной и супердорогой трассе расстояние от испанского городка Салоу за полтора дня (на ночь мы попали на ночлег в обалденнейший отель — домик в стиле А. Дюма с колоритно скрипящими дверями и ставнями), мы въехали в Париж в 2 часа ночи. С третьей попытки устроились в отель Мадлен-Опера в самом центре города. Двухзвездочный, он, на мой взгляд, достоин пяти и даже шести эвезд — малюсенький, витая лестница, лифт на ширину плеч, где уместятся максимум два человека, окно на втором этаже в нашем номере внизу с фигурной решёточкой (это вместо балкона) — он был самым уютным и самым лучшим отелем в моей жизни. Не отказалась бы я иметь такую квартирку в центре Парижа!

А утром… Конечно! К Эйфелевой башне. Пешком, по Елисейским Полям, собирать их белую вековую пыль на ботинки (долго потом не могли отмыть обувь, да и не хотели, думали: повезем в Москву, на память оставим). Много фотографировали, рассматривали дворцы и мосты. Прежде всего, конечно, я сфотографировалась на фоне Центрального Управления Полиции города Парижа, на фоне полицейских машин, французского флага на Управлении и французских же полицейских. Потому что очень боялась, что меня депортируют, особенно, когда на меня смотрели симпатичные парижские полицейские. Мой друг даже стих придумал на эту тему специально для меня: «Если виза нот презенто — депортурас ун моменто!». Так и дразнил меня каждый раз, когда я шарахалась от этих взглядов.

Мы долго шли по солнечному городу, пересекая площади, переходя мосты, огибая изящные здания. И вдруг — за углом очередного дома, так неожиданно, долгожданная — вот она. Высокая, стройная как девушка, клетчатая — и так близко! Эйфелева башня. Мама, вот она! Я её вижу, и это не сон. Я в Париже! И за тебя тоже. За тебя — больше. Ты сильнее мечтала, и, наверное, больше заслужила, но, наверняка, уже никогда её так и не увидишь…

Два дня и три ночи в Париже. Это так и так много. Я любила Париж как символ, как любят многие. Я хотела в Париж. «Увидеть Париж и умереть». А теперь я знала, что полюбила Париж тихой и искренней любовью. Париж… он такой милый.

Француженки…. Это чудо — француженки на улицах города! Парижанки!.. Я выделяла их из толпы, я следила взглядом за их легкой стремительной походкой. Узкие французские туфельки, деловая французская сумочка, очаровательный и строгий, нежных тонов французский костюм, стиль во всём…Деловые женщины Парижа, спешащие по своим важным парижским делам. Необъяснимые, неповторимые, непередаваемо прекрасные, одно слово — француженки!..

Французы… Деловые люди-бизнесмнены. Он выходит из офиса, высокий, серьезный, в строгом костюме с иголочки, в умопомрачительном галстуке высочайшего качества, в лакированных на тонкой подошве ботиночках последней модели и шлемом в руке. Он садится на свой миниатюрный мотоцикл, надевает шлем и… мчится в сплошном потоке машин, рея обалдевшим прохожим (то есть мне) своим великолепным галстуком. Человек едет по делам. На мотоцикле. А что тут такого?? Ну, да. В костюме и галстуке. А как же иначе??

Большинство толпы, конечно, составляли туристы. А туристы везде одинаковые: в футболках, громко гомонящие и всегда немного не в кассу. Русских туристов много — особенно на Эйфелевой башне, там их, казалось, процентов 60! Я старалась держаться от них подальше. Не порадовали они меня что-то. Базарные они какие-то. Стыдно даже было немного за соотечественников…

Вот, например, в Салоу, ходим-бродим по разным магазинчикам-террассам, коих здесь не считанное множество. Вдруг из глубины магазина раздается громкий выкрик на английском, как бы, языке, с ужасающе твердым произношением: «Смолэ сайз! Смолэ сайз!» Из-за вешалок появляется двухметровый русый детина с проволочной рамкой-вешалкой в руках, с натянутым на неё бикини (т.е. купальником), и продолжает кричать продавцу и размахивать ручищами, изображая бёдра, потом маленькие бёдра. Потом он что-то говорит через плечо своей жене по-русски. Но мне-то и так давно ясно, что это русский. Поэтому я спешу удалиться от этого произношения, от этих манер. Ужас! Хорошо еще, что ему не понадобился «больший размер».

На скоростных трассах Европы встречали мы и братьев-автостопщиков. В два часа ночи стоим на придорожной французской заправке — заправляемся. Подходит девушка, невысокая с русой косичкой, обращается к моему другу, сначала по-французски, потом по-английски: «Можно ли с вами по пути…где вам будет удобно…до города Монтпельер». Пока он соображал, я, услышав знакомые слова и поняв, что это они — братья-автостопщики, радостно тычу в карту, лежавшую у меня на коленях: «Да! Монтпельер! Конечно! Можно! Yes! Yes!» Как не подвезти братьев! С удовольствием подвезем! Подошедший высокий парень с рюкзаком, увидев испанские номера на машине, спросил: «Spanish?» — No! «French?» — No! Russian! «Russian??!! Добрый вечер!» — сразу выпалил он. Но долго не мог понять, как оказались русские во Франции, посреди ночи, на испанской машине! По дороге мы узнали, что живут они в Париже, а едут на кино- и фотофестиваль. Автостопом. Сами фотографы. Учатся этому трудному делу, пробуя свои силы в фотографии. Я рассказала им (как смогла, на своем «среднем» русском) о Московской Школе Автостопа. Так, приятно беседуя, мы проехали около 60 км и тепло расстались у съезда трассы на Монтпельер.

За время путешествия мы повидали еще очень много интересного, всё описать здесь я, увы, не смогу. Но как же удалось тебе выехать обратно и не получить при этом «черной метки» в паспорт? — спросите вы. А вот как.

Выход подсказала наша гид Наташа. Не нарочно.

Через две недели, собрав своих отдохнувших подопечных туристов по разным отелям, она везла нас на автобусе к рейсу Барселона — Москва. За несколько минут до аэропорта она взяла микрофон и произнесла такие слова: «Сейчас мы приближаемся к аэропорту. Там очень большое скопление людей. Будьте очень внимательны, не оставляйте свои вещи без присмотра. Были случаи краж билетов, паспортов, вещей. Чтобы не портить себе настроение в конце отдыха, чтобы не пришлось проходить неприятную процедуру: заполнять документы в полицейском участке, пожалуйста, следите за своими вещами.

О! — переглядываемся мы, — Это мысль! А может, мне паспорт потерять?..

Так мы и сделали. Пошли в указанном Наташей направлении и нашли там полицию. Плакались: Украли!..час назад. Да, в аэропорту. Да, в терминале А. Сказку сочиняли на ходу: Была такая маленькая сумочка, в ней загранпаспорт, косметика и 600 долларов (!), — сдерживая хитрую улыбку. (Было бы совсем смешно, если бы испанские власти возместили нам мифические 600 баксов!) Но мы не требовательны. Нам бы лишь бумагу дали с печатью. И дали. И печать поставили. И подпись. (В ней мы четко указали, что было «украдено», а также мое имя и все данные). И пошли мы с этой бумагой на регистрацию. И отдали мы в окошечко дяденьке паспорт моего друга и — бумагу формата А4, сложенную вчетверо — мой документ!

Дяденька начинает загружаться. Я честно, молча и не мигая, смотрю на него, готовая в любую минуту объяснить (но поймет ли?). Дяденька открывает паспорт и, не найдя на нашей единственной визе печать о въезде, загружается еще больше. Очередь волнуется. Дяденька начинает звонить по трем разным телефонам попеременно. Звонит долго и упорно и — о счастье! — не дозванивается. Все это продолжается 15 минут. Загрузившись окончательно, он шлепает печать о выезде на то место в паспорте, где должна была быть печать о въезде, и не взглянув на нас ни разу, отдает в окошечко все наши бумажки. Очередь все еще волнуется.

А мы — уже нет. Мы летим и смотрим в иллюминатор на красивые облака. Мы пьем предложенное стюардессой грузинское вино — уже «за удачу по возвращении». (И, надо сказать, каждый тост, произнесенный нами в этом путешествии, сбывался).

Да и в Шереметьево (где меня мог «разоблачить» последний фэйс-контроль) особо волноваться не пришлось. Во-первых, кому я здесь нужна? Отсюда уже не депортируют. Мы дома. Во-вторых, когда мы в своей очереди подходили к окошечку за штампом, тишину нарушил женский голос за нашей спиной: «Товарищи, чей чемодан!» Все обернулись. У стены стоял одинокий чемодан, а в трех шагах от него — вопрошающая девушка маленького роста в форме. Очередь попятилась, но ответа на последовало.

Пока все были увлечены этой занимательной ситуацией с чемоданом, пока вторая девушка, ставящая печати, ушла разбираться с этим делом, оставшаяся добродушная улыбчивая полная женщина шлепнула мне штамп о прилете не глядя. Зато глядя на фотографию в паспорте моего друга, почему-то приняла его за девушку, отчего развеселилась еще больше. А он, как мне показалось — нет. Таким образом, в моем паспорте стоит только три маленькие печати: об отказе в визе, о вылете из Шереметьево и печать о прилете через две недели. И при этом — удивительно, но факт — я жива!

А Париж я не забуду никогда! И даже надеюсь попасть туда снова. Ведь когда я рассказала своему брату о том, как вдруг действительно мне понравился Париж, он сказал: «Это значит, ты оставила в Париже свое сердце. Поезжай туда еще и забери его».

Да, я обязательно поеду и на этот раз лучшим способом — автостопом. Так что умирать мне пока еще рано!

Степанова Татьяна
25/07/2001 12:12

Источник