Мой Арбат

июнь 2008

…Ах, Арбат! Мой Арбат!
Брусчатка и фонари, модные кафешки и витрины бутиков, бесчисленные торговцы сувенирами и художники всех мастей; музыканты и ряженые юмористы — всё это отражаются мозаикой яркой картинки в искрящихся глазах многочисленных прохожих: меня, тебя, которую я держу за руку и ещё многих, похожих на нас, и тех, кто не похож на нас совершенно. Всех, кого разные желания привели на эту культовую улицу всех времён и народов.

Мы шагаем и радуемся ежедневному празднику жизни, который рождается на Арбате у всех на глазах и не желает отпускать без нас визитки, если мы не поучаствуем в нём.
А это — проще простого. Ибо мы уже здесь!

Стена Мира, Стена Цоя, тусовки всех сообществ, и сигареты с пивом.
Мы тоже с пивом и с сигаретой. Кто-то — с сигарой.
Рядом «Мерседесы» и «Лексусы» чеченцев. Менты.
Бородатые, чёрные, важные дети гор на белых «Мерседесах», которые смеются снисходительно, по-барски, сплёвывая на брусчатку мокроту и шелуху фисташек. Они пренебрежительно смотрят на тех, кто бросается в глаза своей нелепостью в одежде или поведении.

И милиция в трёх шагах от них, проверяющая документы дяди Фёдора из Краснодара, впервые посетившего Златоглавую, и не успевшего ещё отойти от опьянения величием и красотой Третьего Рима третьего тысячелетия.
Бред…
Сброд…
Через переулочек — помпезный проспект Калинина — старое название Нового Арбата, а менты и чеченцы вместе курят и продолжают цеплять зоркими взглядами прохожих.

Иностранцы. Современные хиппи. Металлисты. Банальные гопники из приезжих и скинхэды. Модненькая худощавая прогрессивная молодёжь течения «Эмо». Девушки. Гламурные дамы. Господа, под стать им. Пафос.

Сувенирщики с не меньшим пафосом в разговоре (если, вдруг, учуют Вашу «карманную невзгоду» или нежелание расстаться с деньгами за вшивенький сувенирчик для дураков)…

Художники, навязчивые, и не очень, продающие готовые и даже будущие свои пейзажи, натюрморты и всенепременные шаржи….
«Оракулы» и мошенники. Ряженые и музыканты. Юмористы и танцоры брэк-денса.
Маскарад…

Золотой фонтан у театра Вахтангова и «дорожка звёзд» в брусчатке улицы.

Куча имён. Знаменитости, нувориши, романтичные «Даша + Саша», директора и просто семьи, выложившие средства, (различающиеся на порядок) в размер и долговечность плит, впрессованных в мостовую центра Арбата, с нелепым желанием оставить о себе след в этом городе, в этой стране…

Мы ставим ноги на две плиты, заложенные интересными именами знаменитостей, и фотографируем это на память. Случайно в кадр попадает обрывок рекламы: «…280 Евро стоит ваша мечта «обессмертить» свои имена на Арбате в течение года…» (!) на плитке, размером, чуть больше, чем компакт-диск… Мы думаем, что это могло бы стать приятным подарком на свадьбу, или помолвку… Шутка.

Курим, собираем возле себя маленькую стайку зевак с объективами, нацеленными вниз, и шагаем дальше.
Ленин на пару с Гитлером сидят в уютном уличном кафе и запивают «Путинку» томатным соком. На столе — раскрытая пачка дешёвой сувенирной «Правды» без фильтра, и дорогие мобильники.

Хитрый, прищуренный взгляд Ленина выделяет нас из толпы, загадочно и нетрезво улыбается, подмигивает, и провожает…
Гитлер, сидящий напротив него, что-то возмущённо говорит, жестикулирует, и разливает тёплую «Путинку» в пластиковые стаканчики.
Дружно чокаются.
Маскарад копий.
Кисловатый дым крепкого, брянского табачка догоняет нас и тут же растворяется, исчезает в калейдоскопе запахов неспокойного воздуха Старого Арбата.
А ноги нас несут дальше, туда, где уже слышны звуки кантри и блюза.
СТОП!
Это всё будет потом!
А сейчас…
Мой Арбат!
Бронзовый Окуджава замедлил свой шаг и с интересом смотрит на прохожих, а мы смотрим на него, и из памяти, как-то сами собой, начинают всплывать его мотивы, его слова:

-Ах, Арбат, мой Арбат, ты моё призвание!

-Пешеходы твои — люди невеликие,
-Каблуками, стуча, по делам спешат.
-Ах, Арбат, мой Арбат, ты моя религия,
-Мостовые твои подо мной лежат!

Здесь смешано всё. Растворены друг в друге люди, культуры, время…

Это улица — целых Поколений…

Проходим мимо золоченого памятника всем влюблённым Москвы.

Наталья и Александр держатся за руки и глядят в сторону окон дома №53… Дома, в котором знаменитым постояльцем прожил некоторое время А.С. Пушкин. В залах этого дома по вечерам играла музыка, собирались люди на ужин и бушевали дружеские споры у камина; рождались строчки замечательных поэм и писем…

Однако часто он возвращался ночью или же под утро в этот дом, когда по арбатской брусчатке скользили размытые мандариновые пятна масляных фонарей и звонко цокали копытами пара лошадинных сил. Извозчик бил поводьями, разворачивая экипаж, приговаривая своим кормилицам — «Ппрр-ррьь! пОехали, рОдные, за нОвым баринОм…»

А Пушкин, не оглядываясь даже, быстро шагал к дому, на ходу уже снимал лисью шубу, и поднимался к себе в залы. Бросал на диван свои одежды (которые покорно уносила горничная и развешивала в прихожей), и уединялся.
От усталости падал на большое кресло или диван, и погружался в раздумья…
«Проигрался и в этот раз» — чуть мрачно думал он, и засыпал так…

А в его окна уже бились первые робкие лучи мартовского солнца, раскрашивая арбатское небо в светлосиний густой пейзажик, и лишь белые перья высоких облаков добавляли ему непередаваемо-свежий тёплый утренний знакъ…

Наверное, ничего не может быть сиюминутно более прекрасным, чем этот нетронутый никем предрассветный миг…

А Пушкин спал, и видел в своих загадочных интересных снах улыбку Наташи, и знал он наверняка, что для него, не могло быть ничего сиюминутно более прекрасного, чем улыбка Гончаровой, в миг, когда она смотрела на него полными нежности глазами влюблённого подростка…

Как жалко, что всё это очень скоро превратится в руины.
А сейчас, на Арбате, они стоят вместе, и держатся за руки.
Сейчас, в этот прекрасный, застывший для них миг, их никто не в силах разлучить. Они Влюблены. Они Вместе. Они Чувствуют друг друга…
И это мгновение в любящих сердцах может длиться вечность…

А нас уже гонит в подворотню или кафе, так внезапно обрушившийся с небес арбатский дождик!
Мы бежим по лужицам под ближайший навес, чтобы скорее укрыться там и не вымокнуть.
Ожившие на портретах мастеров шаржа гротескные Губы, Глаза, Ресницы и Причёски кисло нам улыбаются под крупными каплями московского дождика, так эффектно явившегося прямо в день Именин столицы, и говорят нам с бумаги: «Нет, мы не прощаемся, мы родились на Арбате, и просто так мы не покинем его, не уйдём без вас!…»

Родители гротескных Губ и Ресниц, привыкшие к таким шалостям арбатского безобразника-дождя аккуратно и без лишних эмоций сворачивают и закрывают плёнкой свои детища, и прячутся под толстыми липами. Они никуда не уйдут, сколько бы ни длился этот дождь. Это их улица. Это их любимый кусочек города. Это их жизнь.

А что остаётся нам? Бросить в каплях дождя наши с нею гротескные Глаза и Губы?
Нет. Ведь я обещал девочке.
Наши смешные отражения просто так тоже не простятся с Арбатом. Они покинут его только вместе с нами!
Мы переждем плач небес, оживим их и возьмём с собой.
Сохраним.
Надолго.
Как наши мамы и отцы.
Потому, что для нас Арбат — это Прикосновение к Таинству.
Это целые эпохи.
Это — Наша Улица…

Андрей Хаустов
03/07/2009 04:09

Источник