Германия: от Цугшпитце до Кельна

октябрь 2012

В октябре 2012 года случилась у меня командировка в Германию, на самый юг Баварии, в город Ульм. Пригласила нас туда известная фирма Zwick/Roell — признанный во всем мире производитель испытательного оборудования. О работе я рассказывать не стану, не место здесь для этого, а вот славный городок Ульм, привольно расположившийся на берегах Дуная, отдельных слов заслуживает. То, что город стоит на двух берегах великой европейской реки это логично, но что правобережная часть города относится к Баварии, а левобережная — к земле Баден-Вюртемберг, это непонятно. Кому интересно бургомистр подчиняется? Или в городе два бургомистра?

Архитектура в городе (точнее средневековой его части) очень интересная. Дома тогда строили в виде деревянных каркасов, а промежутки между брусьями каркаса заполняли глиной, перемешанной с соломой. Технология эта носит название «фахверк», довольно проста и надежна. Так и стоят уже более пятисот лет эти дома в прямую и косую клеточку, и ничего с ними не делается. Иногда только подкрашивают их и подштукатуривают облупившиеся глиняные участки.

Один такой дом был построен очень близко к берегу притока Дуная, небольшой речки Блау, вода подмыла его фундамент, и дом сильно покосился и навис над речкой. Так и стоит эта местная достопримечательность с кривыми стенами, наклонными полами и покосившимися окнами. Говорят, что там сейчас находится самая дорогая гостиница города. И улица, на которой стоит этот необычный дом, так и зовется по-немецки «Улица кривого дома». Мебель в номерах этого отеля построена так, что поверхности ее горизонтальны (или вертикальны), несмотря на наклонный пол, это умиляет постояльцев, и гостиница никогда не пустует.

В самом центре старого города, расположен отель, который называется «Ulmer Schpatz» — ульмский воробей. С этим названием связана старинная городская легенда. Когда город только строился, а происходило это за четыреста лет до Рождества Христова, каменщики сначала построили стену с проездными воротами, а потом уже начали строить все остальное внутри. И вот как-то раз люди везли в город телегу с бревнами, и оказалось, что воз в ворота не проходит. Они сели и, почесывая затылки, стали думать, что делать: разгружать телегу, или расширять ворота. А тут возьми да и прилети воробей, который строил гнездо поблизости. Этот самый шпац держал в клюве веточку и никак не мог вместе с ней пролезть в дупло. Тогда мудрый воробей перехватил веточку, так чтобы она была не поперек клюва, а вдоль, — и спокойно юркнул в свой домик.

А-а-а… вона как… — застучали себя по лбу незадачливые возницы славного города Ульма… Они быстро переложили бревна, так чтобы они лежали не поперек телеги, а вдоль и легко проехали в ворота. С тех пор воробей считается символом Ульма и почитается жителями города как олицетворение ума и мудрости.

Еще когда мы только подъезжали к Ульму, на горизонте увидели остроконечную вершину собора под названием Мюнстер. Как мы потом узнали, что его 162-метровая башня является самым высоким церковным сооружением в мире, а сам Мюнстер по размерам уступает только знаменитому Кёльнскому Собору.

Строить Мюнстер начали в 1377 году, а во время Второй Мировой войны он только чудом избежал непоправимых разрушений, хотя, как нам рассказывали, на собор упала авиабомба, она только пробила крышу и не разорвалась. Собор является классическим образцом немецкого готического стиля, без церковных скамей его нефы могли вместить около 20 000 прихожан, на момент начала строительства храма эта цифра более чем в два раза превышала все население Ульма. Когда в шестнадцатом веке Ульм присоединился к протестантскому движению, работа над собором была приостановлена, и только в конце девятнадцатого века строительство Мюнстера было завершено.

Собор поражает своими размерами, высотой окон, в которых размещены совершенно потрясающие витражи, а потолок так высоко устремлен в сеть сводов, что под ним мог бы комфортно разместиться любой из шпилей других немецких церквей. На башню можно взобраться (768 ступеней), и тогда оттуда будет прекрасно виден весь город, его окрестности и просторы Дунайской равнины до самых Альп. Но мы наверх не полезем, а просто поедем непосредственно в эти самые Альпы.

Вы, конечно, не забыли, что Бавария — это самый юг Германии. Граничит она с Австрией, а, если вспомнить историю, то можно обнаружить, что граница на этом месте была не всегда. Северная часть Австрии входила раньше в состав королевства Бавария, поэтому именно здесь, в Альпах, и были выстроены несколько замков баварских королей. В один из замков короля Людвига II мы сегодня и направляемся.

Замок Линдерхоф расположен в долине Грасвангталь, к северо-западу от городка Гармиш-Партенкирхена, бывшего когда-то столицей зимней Олимпиады, на территории заповедника Аммергебирге рядом с королевским охотничьим домиком Линдерхоф, который купил ещё один из баварских королей Максимилиан II. И, хотя замок этот находится в современной Германии, попасть туда можно только с территории Австрии, такой уж там рельеф местности. Поэтому, проехав приличное расстояние от Ульма на юг, мы пересекли Германско-Австрийскую границу, сделали петлю по Северному Тиролю и, повернув на север, вернулись опять в Германию. Границу при этом можно было заметить только по синему со звездами флажку Евросоюза, одиноко стоящему на обочине дороги.
Линдерхоф — единственный замок, завершенный еще при жизни короля Людвига II Баварского, одиноко стоит посреди величественного горного ландшафта, окруженный красивым регулярным парком с классическими фонтанами и скульптурами.

За свой необычный стиль жизни и страстную тягу к строительству (инициировал сооружение трех замков) этот красивый и одинокий монарх вошел в историю под именем «Сказочного короля». Поэт Поль Верлен назвал Людвига «единственным настоящим королем столетия».

Линдерхоф задумывался не как представительское здание, а как место уединения и спокойствия короля и оставался любимым местом пребывания Людвига II вплоть до самой его смерти. Интерьеры замка посвящены, в основном, французскому королю Людовику ХIV — «королю-солнцу», перед которым Людвиг II преклонялся, считая его воплощением королевского абсолютизма, а себя — его духовным восприемником. И, по задумке баварского монарха, замок не должен был видеть никто из посторонних. Знал бы король, сколько туристов ежегодно топчут аллеи его любимого парка и с вожделением облизываются на необъятных габаритов спальное место человека, который никогда не был женат, а вовсе даже, говорят, симпатизировал смазливым лакеям и мальчикам из обслуживающего персонала.

Погуляв по парку и познакомившись с интерьерами дворца (жуткое барокко в самых экстремальных его проявлениях: сплошная вычурная лепнина, позолота и невероятное количество зеркал), мы пообедали в ресторане (с великолепным австрийским вином) и поехали домой. И не запомнился бы вовсе этот замок, не лучше и не хуже многих других королевских резиденций, если бы не окружающие его красóты. Описать словами это просто невозможно, а воздух альпийский хотелось все время пить крупными глотками!
Возвращались мы, естественно, опять через территорию Австрии, по альпийским ущельям и перевалам, и в одном из самых красивых мест ненадолго остановились. Ничего подобного я в жизни не видел!

На высоте 980 метров над уровнем моря среди остроконечных, покрытых свежим снегом альпийских горных вершин, спокойно и безмятежно лежит озеро Планзее. Говорят, что горные породы, окружающие озеро богаты медью, поэтому цвет воды постоянно меняется от зеленого к голубому и обратно в зависимости от глубины места и угла падения солнечных лучей. Зрелище незабываемое В общем, домой мы вернулись усталые, но счастливые и умиротворенные. А завтра — на север.

Как уже говорилось, город Ульм стоит на Дунае, отделяющем друг от друга две германские земли: к югу и к востоку от этой замечательной реки лежит Бавария, а к северу — Баден-Вюртемберг. То есть, если перемещаться из Ульма на север, то, миновав столицу этой земли Штутгарт, через пару часов окажешься в следующей административной единице Германии — Рейнланд-Пфальце. Места там чудесные — холмистые равнины вперемешку с невысокими горами образуют рельеф, идеально подходящий для выращивания винограда. А мягкий климат этому способствует, и, хотя немецкие вина, конечно, не сравнивают со знаменитыми французскими, среди рейнских вин есть весьма неплохие сорта.

Центральная и северная части Рейнских земель это уже не виноградники, а поля и леса, в основном хвойные, и среди лесов там расположился маленький городок Альтенкирхен, пообедав в котором мы направились в Кельн. По расчетам должны быть там часа в три, так что до ужина можно будет немного посмотреть город и, обязательно, знаменитый Кельнский собор. Однако, как известно, человек предполагает, а автомобильные пробки прогнозировать невозможно. И в результате на reception гостиницы мы оказались только в шесть часов. А на половину восьмого у нас заказан ужин, поэтому быстренько оформившись и бросив все, мы вышли на улицу.

За оставшийся до ужина час, прошлись по центру города, зашли в собор, поудивлялись громаде его — пять(!) длиннейших и высочайших нефов способны вместить огромное количество народа. Если в соборе Ульма могут одновременно молиться (по словам тамошнего гида) до двадцати тысяч человек, то здесь, как минимум, вдвое больше. Этот собор (он назван в честь Святых Петра и Марии), выстроенный, естественно, в готическом стиле — самый большой в Германии, а башни его только на несколько метров ниже башни Ульмского Мюнстера. Зато их здесь две, а в Ульме только одна.
Чтобы было совсем легко представить грандиозность Кельнского собора, сравните — в Московском Храме Христа Спасителя молиться могут одновременно около десяти тысяч прихожан, высота его — 103 метра, а в Кельне только высота сводов центрального нефа составляет примерно половину этого. Правда, строили его очень долго — с двенадцатого по восемнадцатый века. У Лужкова с московским храмом получилось гораздо быстрее.

Слегка придавленные тяжелыми сводами собора и перекатывающимися под ними величественными звуками органа, вышли мы на улицу и спустились с высот горних на землю грешную. В смысле направились в пивной ресторан. Заведение это не намного моложе собора, но не менее известно. Около семисот лет назад на этом же самом месте была организована одна из первых кельнских пивоварен. Как я уже говорил, виноград в окрестностях Кельна не растет, зато с ячменем — полный порядок. А посему не вино здесь делали, а пиво. И, если вино немецкое явно уступает продукции виноделия других стран, то с пивом Германии состязаться могут только чехи, да еще, может быть, сам великий Гиннес.

В 1904 году пивоварню эту приобрел Питер Ёзеф Фрюх (Peter Josef Fruh), он разработал свой собственный рецепт варки пива и с тех пор и до сего времени в пивном ресторане «Brauhaus Fruh am Dom» подается только светлое пиво этого сорта. Называют это пиво «Фрю» или «Кёльш». Интерьеры ресторана оригинальны, размещается он, в основном, в подвальных помещениях бывшей пивоварни, в тех залах, например, где сидела наша компания, раньше хранили высушенный хмель и доставали из колодца воду.

Пиво, доложу вам, замечательное. Подают его в высоких узких стаканах емкостью в двести миллилитров. Объясняют такие непривычные емкости тем, что при маленьких порциях пиво всегда свежее, прохладное и с пенкой. А, что быстро кончается, так официанты внимательно за всем следят и тут же приносят новый полный стакан, как только видят, что у тебя осталось на донышке. И так до тех пор, пока ты не скажешь, что хватит. Очень удобно. Вспоминаю, как в московских пивных барах мы заказывали сразу по три кружки на брата, поскольку потом официанта опять не дождешься.
Закусок, в нашем пивном понимании нет. Подают обычную еду: салаты, колбасу, ветчину, горячие блюда. И все это запивается большим количеством пива. А потом, когда все съедено, а пиво плещется где-то в районе кадыка, все со стола убирают и приносят маленькие стаканчики со шнапсом. Обычно, сладким, типа ликера. В любых количествах. Этим ужин и заканчивается.
Я поинтересовался, можно ли попробовать темного пива, в ответ получил возмущенное: Дюссельдорф! Оказывается, темное пиво в Кельне считается дурным вкусом и не изготавливается вовсе. Рассказывают: если у нас получается плохое пиво, бывает иногда, — мы его выливаем в канаву; оно течет, течет, и, когда дотекает до Дюссельдорфа, становится темным, — там они любят такое.
Еле живые, выбрались мы из подвала на ночные улицы Кельна, полюбовались на ярко подсвеченную громаду главной достопримечательности города и поплелись в отель, благо недалеко.
Поскольку уезжать из Кельна мы должны были в девять часов утра, а хотелось все-таки хоть что-нибудь увидеть, поднялись мы насколько смогли рано — в шесть часов, быстренько позавтракали и, слегка подрагивая от утреннего холода, выбрались на освещенные только что выглянувшим из-за крыш домов солнышком, пустынные, еще совсем сонные улицы города.

Трудно описать сочетание цветов старого, тронутого черной плесенью камня, из которого сложен собор Святых Петра и Марии, с мягким золотом восходящего солнца, постепенно заполняющим все частички дивного кружева стройных башен храма. И уже не кажется, что собор следует долго и тщательно отмывать от вековой грязи и копоти паровозов, долгое время громыхавших по рельсам, проложенным в пятидесяти метрах от собора. Пусть остается таким как есть. По-видимому, лучше всего Кельнский собор выглядит в двух случаях: утром, в лучах восходящего солнца и ночью, в свете прожекторов, бережно окрашивающих стены и башни храма в цвета лимонных оттенков.

Побродили мы и по набережной Рейна. Утро было безветренным, но прохладным, воздух прозрачным, над водой слегка подрагивала туманная дымка, и даже редкие немецкие сумасшедшие, трусцой топающие кроссовками по аллейкам прибрежного парка, не могли испортить впечатления от великолепия и нереальности цветовой гаммы, в которую поднимающееся над Рейном солнце облекало величественный средневековый город, практически заново построенный на жутких послевоенных развалинах.

И снова — на юг. В Мюнхен приехали мы в середине дня, поселились в отеле München Palace, погуляли по улицам, посмотрели на бурную речку Изар, делящую город на две неодинаковые части, а назавтра у нас — запланированная еще из Москвы экскурсия по достопримечательностям.

Сразу скажу, что ничего особенно интересного мы (во всяком случае, я) не увидели. Да, масса красивых зданий, да, знаменитая Мариенплац, знакомая по чудесной книге Владимира Кунина, да, великолепный Английский парк и много еще всего. Но, что-нибудь, чтобы — ах! — такого не было. Очень понравилась, конечно, экспозиция Deutsches Museum — самого большого в Европе технического музея. Я уже очень давно не был в Московском политехническом музее, но помнится, что, в основном, там выставлены макеты различных устройств и машин, здесь же — самые настоящие самолеты, снятые с эксплуатации, реальная подводная лодка, яхты, небольшие суда и прочая, и прочая, и прочая… Поражает музей масштабами и разнообразием. И, поскольку больше в Мюнхене делать было нечего (кроме питья пива, конечно, которым к этому времени мы уже наполнились по уши), на следующий день погрузились мы в поезд, идущий на юг, к самой границе с Австрией и поехали в городок со сложным названием Гармиш-Партенкирхен.

Населенный пункт этот (городом его назвать трудно по причине одноэтажности и деревенской распластанности по местности) образован в 1935 году, в преддверии Олимпийских игр 1936 года, путем слияния двух старинных поселений. Более старым районом является, конечно, Партенкирхен, основанный здесь на месте древнеримского военного лагеря Партанум. В 1936 году тут прошли IV зимние Олимпийские игры и игры 1940 года также могли пройти в Гармиш-Партенкирхене, но были отменены из-за начала войны.

Главной здешней достопримечательностью являются потрясающие панорамы гор, расположенных вокруг города. А Цугшпитцбан — железнодорожная ветка, которая ведёт на гору Цугшпитце, вообще заслуживает отдельных слов.

Цугшпитце (Zugspitze) — самая высокая точка на территории Германии, высота ее — 2962 м. Расположена эта замечательная гора на границе с Австрией, над Zugspitze Glacier Plateau, которое и является конечной станцией поезда, движущегося, как все поезда, по двум рельсам, но при этом цепляющегося огромной мощной шестерней за зубчатую рейку, уложенную на шпалы посредине колеи. Только так может перемещаться поезд по дороге, которая поднимается в гору, и уклон которой иногда достигает тридцати градусов. Выглянешь, из окошка на повороте, оглянешься назад, и охватывает ужас, если представишь себе, что поезд вдруг покатится назад, вниз. Но это я так просто. Понимаешь прекрасно, что аккуратные немцы все спроектировали и построили правильно.
С этого плато на вершину Цугшпитце можно подняться только по канатной дороге, тут уже такая крутизна, что и зубчатый поезд не потянет. А виды отсюда открываются фантастические! До сих пор самой высокой горой, на которой нам довелось побывать, оставалась замечательная крымская вершина Ай-Петри. Высота ее — 1234 метра. А тут — больше чем вдвое к облакам ближе! И со всех сторон — Альпы! Контрастные на фоне горизонта снежные вершины, освещенные ярким солнцем, невероятно голубое небо, с двумя, почти параллельными, штрихами самолетных следов и воздух, почти такой же прозрачный, как вода на коралловых рифах Индийского океана.

Пообедали мы в ресторане на трехкилометровой высоте, слопали довольно никакие отбивные, запив их замечательным «Аугустинером», который от высоты не стал хуже, и пошли к станции канатной дороги, чтобы спуститься к изумительно выглядящему с вершины озеру Айбзее. И тут выяснилось, что три километра — это совсем не так просто. Небольшое физическое усилие (например, один марш вверх по лестнице) вызывает такую одышку, что приходится останавливаться и несколько минут приводить дыхание в порядок. Вот так.

Описывать красоту пейзажа, окружающего высокогорное озеро у меня не хватает не только слов, но и совести. Это просто невозможно! Человек, решивший взяться за такую непомерно сложную задачу — либо нахал, либо гений. Поскольку ни к тем, ни к другим я себя, с вашего позволения (и со свойственной мне скромностью), относить не буду, на этом и остановлюсь.
Вернулись мы в Мюнхен слегка усталые, но совершенно счастливые. Но как бы ни хорошо было в гостях, и как бы не трудно было расставаться с роскошными альпийскими пейзажами, пора возвращаться к обычной жизни. Завтра домой. Помните у Стивенсона:

Home is the sailor, home from sea!
And the hunter home from the hill!

Мы, хоть и не относимся к представителям славных племен моряков и охотников, домой тоже возвращаемся с удовольствием. Однако, в каждой, даже самой большой, бочке самого вкусного меда всегда найдется хотя бы маленькая ложечка чего-нибудь противного. Не обошлось и тут. Арестовали нас немецкие пограничники перед самым долгожданным возвращением на родную землю.
В последние годы мы достаточно часто бываем за границей и вполне привыкли к рутине прохождения всяких процедур перед полетом. Предварительная проверка при входе в аэропорт, регистрация на рейс, сдача багажа, просвечивание ручной клади, извлечение из рюкзака ноутбука, повторное просвечивание ручной клади, выкладывание содержимого карманов, снятие часов и поясных ремней (а до недавнего времени — и обуви), прохождение рамки металлоискателя, изъятие имеющихся у вас запасов воды (да и, вообще, любой жидкости) рентгеноконтроль распятой тушки пассажира, паспортно-визовый контроль с внимательным изучением внешности и шлепанием печати в паспорт, дьюти-фри (факультативно!), два раза покурить (факультативно), выход на посадку с демонстрацией всех имеющихся документов, и, наконец, слава Богу, последнее предъявление посадочного талона стюардессе при входе в самолет. Остается только найти свое место, закинуть шмотки на полку, плюхнуться в кресло, пристегнуться к самолету и — можно уже совсем расслабиться в предвкушении обязательного глотка хорошего беспошлинного виски по результатам взлета.
Так обычно происходит, когда летишь туда. А когда обратно — все почти также, с той лишь разницей, что строгий не наш пограничник проверяет, насколько ваше пребывание в его благословенной стране соответствовало визе, выданной вам перед поездкой.

Вот тут-то все и началось. Выяснилось, что мы с Людмилой нарушили паспортно-визовый режим. Пробыли в Германии на два дня больше дозволенного. Дело в том, что, еще дома, увидев двухнедельный срок действия визы, я обрадовался, и не обратил внимания на вторую строчку, в которой была указана продолжительность нашего пребывания в чужой стране — шесть дней. То есть, любые шесть дней в течение этих самых двух недель! А мы проболтались по немецким городам и весям аж целых восемь! Уже два дня, как наши визы недействительны. Мы незаконно находимся на территории Германии!

Беда. Что делать? Строгий немецкий пограничник в аккуратном мундире, с пистолетом в кобуре и двумя парами наручников, притороченных к поясу (как раз — для меня и Людмилы!), повел нас какими-то длинными коридорами неизвестно куда, в итоге посадил на приставные сиденья в узком проходе, где мимо нас то и дело шествовали такие же суровые и до зубов вооруженные люди, и приказал ждать. Сколько ждать, не сообщил, а у нас — самолет скоро!

Чтобы вы не сильно пугались, скажу сразу: все закончилось благополучно. Заполнив на двух языках четыре страницы, каких-то анкет и клятвенно пообещав в следующий раз(!) быть исключительно внимательными, мы были с миром отпущены и даже успели на свой рейс, хотя некоторые сомнения в этом были. Но все обошлось, видимо, наш перепугано-растерянный и покаянный вид убедил погранцов в том, что мы с Людмилой просто ошиблись и не являемся злостными нарушителями границы, так что санкций никаких не последовало. Даже, насколько мы поняли, не внесли нас в черный список, не позволяющий незадачливым путешественникам когда-нибудь в будущем получить Шенгенскую визу. А, если и случится такое, мы не сильно расстроимся. Я уже говорил о том, насколько нам пополам вожделенная для многих Европа. А Мальдивы, Филиппины, Египет, Борнео, Таиланд и прочие коралловые кущи — визы не требуют!

Виктор Скольцов
26/03/2013 11:40

Источник